Нам чужого не надо

Многие страны постепенно сокращают продовольственный импорт, но отказаться от него полностью не смогут

Благоприятно сложившаяся конъюнктура на мировом рынке зерна открывает возможности экспорта белорусским аграриям. Ежегодно закупки импортной пшеницы в стране сокращаются (селекционеры смогли предложить хлеборобам нужные сорта), соответственно, экономится валюта. При этом внутренние потребности собираемый урожай традиционно покрывает, остаются запасы, которые можно было бы выгодно экспортировать. О том, какая ситуация сложилась в мире на рынке продовольствия, что может предложить Беларусь на экспорт и с какими проблемами рискует столкнуться, рассказывает заместитель председателя президиума НАН Беларуси, академик Владимир Гусаков (на снимке).

— Владимир Григорьевич, что нужно учитывать нашей стране при выходе на мировой рынок?

— Необходимо помнить о двух актуальных тенденциях: во-первых, цены на продовольствие растут и будут увеличиваться в дальнейшем (это обусловлено удорожанием энергоресурсов, техники, удобрений). Пока еще неясно, будет ли этот рост внезапным или плавным, но для каждой страны с каждым годом становится все дороже импортировать продукты питания. Во-вторых, продовольственный вопрос в последнее время приобретает все более политическую окраску: не секрет, что на данном рынке в мире доминируют всего несколько крупных компаний, которые контролируют не только сырьевые регионы, но и определяют всю агропродовольственную конъюнктуру… Потому для каждой страны сегодня важно, в первую очередь, стараться максимально обеспечить собственные потребности. Даже те государства, которые сейчас ориентированы на внешние закупки, пытаются производить все у себя.

— Но есть мнение, что, например, в Европу белорусское зерно теоретически продать несложно, в отличие, например, от мясомолочной продукции…

— На самом деле сегодня даже Евросоюз, который пока скупает урожаи Украины и России, не желает допускать на свой рынок третьи страны. Да, зерно продавать проще: это ликвидное сырье с невысокими добавленными затратами на доработку, которое хорошо транспортируется и хранится. Но посмотрите, как бунтуют европейские фермеры за квоты на продукцию. Думаю, большого притока продовольствия в Европу из стран СНГ не будет, этого не допустят ни сами производители, ни власти.

— Может тогда стоит обратить внимание на африканский регион? Россия, например, много зерна продает в Египет.

— Действительно, это очень выгодные и интересные территории. Однако для нас пока мало изученные. Нельзя просто так насыпать то же зерно и повезти его продавать в Африку. Во-первых, там свои сложившиеся традиции питания, которые нужно изучить. Во-вторых, обязательно необходимы пробные первые партии, создание логистических центров. Думаю, для нашей страны это весьма перспективный регион, особенно по экспорту зерна и сахара. Однако, еще раз повторюсь: поскольку в мире идет борьба крупных корпораций за экономическое пространство, выход на рынки могут существенно «ограничить», особенно страны-члены ВТО. Чтобы избежать такого развития событий, Беларуси нужно либо самой создавать крупные международные компании с участием иностранных инвесторов, либо вступать в организации, специализирующиеся на продовольственных отраслях. Только в таком случае мы сможем выгодно интегрироваться в мировое продовольственное пространство, в противном случае продажи будут убыточны.

— Владимир Григорьевич, если возвратиться к экспорту зерна, какие возможности в этом плане у нашей страны?

— Получая урожай более 9 млн. тонн, мы находимся на самом высоком уровне продовольственной безопасности. Я уже говорил, зерно продавать значительно легче: оно не требует таких больших инвестиций, как животноводство. Вместе с тем, необходимо помнить: развитие последнего невозможно без качественного зерна. Для того, чтобы в перспективе выйти на производство 8—10 млн. тонн молока и 1,5—2 млн. тонн мяса в год, нам необходимо не менее 8 млн. тонн зерна (с учетом страхового фонда). Разумеется, это задача не сегодняшнего дня. Но в ближайшие 3—5 лет при урожайности не менее 50 ц/га вполне реально получать урожай 15 млн. тонн (10 млн. тонн зерновых, по 1 млн. тонн рапса и зернобобовых, до 500 тыс. тонн крупяных культур и 2—3 млн. тонн кукурузы). При таком раскладе 2—3 млн. тонн зерна мы сможем свободно экспортировать. Посевных площадей для этого у нас достаточно, дополнительно можно ввести еще 500—600 тысяч га.

— Нужно ли как-то менять структуру растениеводства и сельского хозяйства в целом, чтобы иметь возможности выхода на мировые рынки?

— Сегодня можно отметить: рожь и овес вряд ли будут хорошо продаваться, зато у кормового ячменя, пшеницы, тритикале, рапса, кукурузы шансы достаточно высокие. Поэтому менять структуру нужно именно так. В то же время никаких радикальных «ломок» в отрасли быть не должно: все, что уже сложилось в стране, сложилось с учетом наших климатических условий. Глобальные перемены требуют глобальных изменений в самих технологиях, структуре сельскохозяйственной техники, подготовке профессиональных кадров. Сегодня страна имеет все возможности довольно безболезненно переходить к более интенсивным, пользующихся спросом культурам.